КНИГА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 

     Всякая наука ищет некоторые начала и причины для всякого относящегося к ней предмета, например врачебное искусство и гимнастическое, и каждая из остальных 
наук - и науки о творчестве, и науки математические. Каждая из них, ограничиваясь определенным родом, занимается им как чем-то наличным и сущим, но не поскольку 
он сущее; а сущим как таковым занимается некоторая другая наука, помимо этих наук. 
Что же касается названных наук, то каждая из них, постигая так или иначе суть 
предмета, пытается в каждом роде более или менее строго доказать остальное. А постигают суть предмета одни пауки с помощью чувственного восприятия, другие - принимая ее как предпосылку. Поэтому из такого рода наведения ясно также, что относительно сущности и сути предмета нет доказательства. 
     А так как есть учение о природе, то ясно, что оно будет отлично и от науки о деятельности, и от науки о творчестве. Для науки о творчестве начало движения в 
том, кто создает, а не в том, что создается, и это или искусство, или какая-либо другая способность. И 
{110} 
подобным образом для пауки о деятельности движение происходит не в совершаемом действии, а скорее в тех, кто его совершает. Учение же о природе занимается тем, 
начало движения чего в нем самом. Таким образом, ясно, что учение о природе необходимо есть не наука о деятельности и не наука о творчестве, а наука 
умозрительная (ведь к какому-нибудь одному из этих родов паук она необходимо 
должна быть отнесена). А так как каждой из наук необходимо так или иначе знать 
суть предмета и рассматривать ее как начало, то не должно остаться незамеченным, 
как надлежит рассуждающему о природе давать свои определения и каким образом следует ему брать определение сущности вещи,- так ли, как «курносое» или скорее как «вогнутое». В самом деле, из них определение курносого обозначается в сочетании с материей предмета, а определение вогнутого - без материи. Ибо курносость бывает у 
носа, потому и мысль о курносости связана с мыслью о носе: ведь курносое - это 
вогнутый нос. Очевидно поэтому, что и определение плоти, глаз и остальных частей 
тела надо всегда брать в сочетании с материей. 
    

А так как есть некоторая наука о сущем как таковом и как отдельно существующем, 
то следует рассмотреть, надлежит ли эту науку считать той же, что и учение о 
природе, или скорее другой. С одной стороны, предмет учения о природе - это то, 
что имеет начало движения в самом себе, с другой, - математика есть некоторая умозрительная наука и занимается предметами хотя и неизменными, однако не существующими отдельно. Следовательно, тем, что существует отдельно и что неподвижно, занимается некоторая наука, отличная от этих обеих, если только 
существует такого рода сущность - я имею в виду существующую отдельно и неподвижную, что мы попытаемся показать. И если среди существующего есть такого рода сущность, то здесь так или иначе должно быть и божественное, и оно будет 
первое и самое главное начало. Поэтому ясно, что есть три рода умозрительных наук: учение о природе, математика и наука о божественном. Именно род умозрительных 
наук - высший, а из них - указанная в конце, ибо она занимается наиболее 
почитаемым из всего сущего; а выше и ниже каждая наука ставится в зависимости 
от [ценности] предмета, который ею познается. 
     И здесь могло бы возникнуть сомнение, следует ли науку о сущем как таковом 
считать общей наукой или нет. В самом деле, каждая из математических наук 
занимается одним определенным родом, а общая математика лежит в основе их всех. 
Если же природные сущности - первые среди сущего, то и учение о природе было бы первой среди наук. А если есть другое естество и сущность, отдельно существующая 
и неподвижная, то и наука о ней должна быть другая, она должна быть первее учения 
о природе и общей, потому что она первее. 
<.....................................>
______________________________________________________________________________________
п