/
Не жить, а быть! 

Сквозь шепот, который приводил меня в бешенство (можно было подумать, что в комнате находился кто-то третий), я услыхал ее твердое и бескомпромиссное: Нет! Поэтому не от злого умысла, а от чистого сердца одеяло само слетело с постели, но ни он, ни она этого не заметили. Она упала в мои объятия в то время, как ее тело находилось в объятиях 
любовника. Ее руки метались по постели, как испуганные птицы на веревочной 
привязи. Пытаясь взлететь, обессиленные, протестующие, они сомкнулись на его шее. Именно в этот момент истощилось терпение мое – я не мог и дальше оставаться нейтральным – я почувствовал, что мне нужна мертвая и живая вода. И в ту же минуту Ворон-отщепенец, в ангельской доброте своей, принес мертвой воды и окропил вещи в ее комнате, чтобы они срослись и возвратили своему хозяину прежний облик. 

О судьба моя, неприкаянная и непредсказуемая! 

Воркующим был этот ангел. 
Он возвращается. 
Резво шелестят его крылья. 
Они снега белее. 
На моих губах живое слово и живая вода 

Я оставил их, остолбеневших от удивления, покинув без сожаления комнату,  в которой прожил не один десяток лет.  

Улица казалась обновленной.

Кровельщики на крышах были прозрачнее окружающего их воздуха и того дома, на котором они работали. 

Проходя мимо аляповатого памятника Ломоносову, я поздоровался с ним, как с живым – 
с его головой, похожей на голову Фантомаса, но больше на грыжу казарменного здания горного института, перегруженного голоногими студенточками. 

Хочу ли я жить? – вот в чем вопрос. Нет и еще раз нет. Допускаю – не жить, а быть; но только в одностороннем порядке. Быть старухой, быть стариком, быть его авоськой, быть всем тем, что меня окружает; быть местом для жмурок, шиповником на пустыре; рыжим котом, которого тетя Фрося называет Теодором; быть – буфетом, молчанием, бутылкой пива, бычками в томатном соусе, быть штампом – 29.10. 74, быть молодой женщиной; быть ее мечтой – проклинать свою угловатость, покашливать и смущаться; быть взволнованной люстрой над прощальным вальсом, быть летописью сквозняков – быть! Быть поливочной машиной; быть улыбкой, улетевшей в драматический театр – быть оберткою мороженного с хрустящими корочками... Девушка-парень, девушка-парень – быть противоположностями без зазубрин... Без зазубрин в тринадцатом ряду скучает белозубая красавица... Пусть она не скучает. Уже скрипит кресло, но – оно пустое – в нем я, присутственно отсутствующий… Погружаюсь – быть одновременно и пьесой, и ее представлением. 

Он: Ты ведущая актриса театра! Она: Ты главный архитектор города! Таракан: Ты опаздываешь на репетицию. Когда за тобою хлопнет дверь, я вылезу из трещины под подоконником…  

Финал – по выходе из театра. 

Он в безыменной бездомности. 

Чтобы не только здесь, но и там прислушиваться к шелестению крыл белого ворона. 

Быть сущностью этого невидимого шелестения.    

<.....................................>

_____________________________________________________________________________________________
п