А так как о сущем вообще говорится в различных
значениях, из которых одно,
как было сказано, - это сущее в смысле привходящего, другое - сущее
в смысле
истины (и не-сущее в смысле ложного), а кроме того, разные виды категорий,
как, например, суть вещи, качество, количество, «где», «когда» и еще что-нибудь,
что
может быть обозначено этим способом, а затем, помимо этого, сущее в
возможности
и сущее в действительности, - то прежде всего следует сказать о сущем
в смысле привходящего, что о нем нет никакого учения. Доказательство тому-то,
что никакому учению нет дела до него: ни учению о деятельности, ни учению
о творчестве, ни
учению об умозрительном. В самом деле, и тот, кто строит дом, не строит
того, что привходящим образом получается вместе с возникновением донн (ведь
такого-бесчисленное множество: ничто не мешает, чтобы построенный дом для
одних был приятен, для других - вредов, для третьих - полезен и чтобы
он был
отличен от всех, можно сказать, существующих вещей; ни с чем из всего
этого
домостроительное искусство не имеет дела); равным образом геометр не
рассматривает такого привходящего у фигур и не спрашивает, отличаются
ли между
собой «треугольник» и «треугольник, углы которого [в совокупности]
равны двум прямым». И это имеет разумное основание: ведь привходящее есть
как бы одно
лишь
{59}
наименование. Поэтому Платон был до известной степени прав, когда указывал,
что не-сущее - это область софистики. В самом деле, рассуждения софистов,
можно
сказать, больше всего другого имеют дело с привходящим, например: рассуждение
о том, разное ли или одно и то же образованность в искусстве и знание
языка, точно
так же, разное ли или одно и то же образованный Кориск и Кориск и можно
ли обо
всем, что существует, но существует не всегда, сказать, что оно стало,
так что если человек, будучи образованным в искусстве, стал сведущим в
языке, то значит, он,
будучи сведущим в языке, стал образованным в искусстве, и другие тому
подобные рассуждения. А ведь очевидно, что привходящее есть нечто близкое
к не-сущему.
И это ясно и из таких рассуждений: у того, что существует иным образом,
имеет
место и возникновение и уничтожение, а у того, что есть привходящим
образом,
того и другого нет. Но все же необходимо еще сказать о привходящем,
насколько это возможно, какова его природа и по какой причине оно есть,
так как вместе с этим
станет, может быть, ясно и то, почему нет науки о нем.
И вот, так как с одним из существующего дело
обстоит одинаково всегда и по необходимости (это необходимость не в смысле
насилия, а в смысле того, что иначе
быть не может), с другим же не по необходимости и не всегда, а большей
частью, -
то это начало и это причина того, что существует привходящее, ибо то,
что
существует не всегда и не большей частью, мы называем случайным, или
привходящим. Так, если в летнее время наступит ненастье и холод, мы
скажем,
что это произошло случайно, а не тогда, когда наступает зной и жара,
потому что
последнее
бывает [летом] всегда или в большинстве случаев, а первое
нет. И что
человек бледен - это нечто привходящее (ведь этого не бывает ни всегда,
ни в большинстве случаев), живое же существо человек есть не привходящим
образом.
И то, что строитель лечит, это нечто привходящее, потому что это естественно
делать не строителю, а врачевателю, строитель же случайно оказался
врачевателем.
И искусный повар, стремясь к тому, чтобы доставить удовольствие, может
приготовить нечто полезное для здоровья, но не через поваренное искусство;
поэтому мы говорим, что это получилось привходящим образом, и в каком-то
смысле он это делает, но не прямо. В самом деле, для других вещей имеются
причины и способности, которые их создают, а для привходящего никакого
определенного искусства и способности нет, ибо причина существующего или
становящегося привходящим образом также есть нечто привходящее. Стало быть,
так как не все существует или становится необходимым образом и всегда,
а
большинство - большей частью, то необходимо должно быть нечто привходящим
образом сущее; так, например, бледный не всегда и не в большинстве
случаев
образован; и если он в том или другом случае становится таковым, то
это будет привходящим образом (иначе же все было бы по необходимости);
так что причиной привходящего будет материя, могущая быть иначе, чем она
бывает большей частью. Прежде всего надо выяснить, действительно ли нет
ничего, что не существует ни
всегда, ни большей частью, или же это невозможно. В самом же деле помимо
этого
есть нечто, что может быть и так и иначе, т. е. привходящее. А имеется
ли [лишь]
то, что бывает в большинстве случаев, и ничто не существует всегда,
или же есть
нечто вечное - это должно быть рассмотрено позже, а что нет науки о
привходящем -
это очевидно, ибо всякая наука - о том, что есть всегда, или о том,
что бывает
большей частью. В самом деле, как же иначе человек будет чему-то учиться
или учить другого? Ведь оно должно быть определено как бывающее всегда
или большей
частью, например, что медовая смесь полезна больному лихорадкой в большинстве
случаев. А что касается того, что идет вразрез с этим, то нельзя будет
указать, когда
же от медовой смеси пользы не будет, например в новолуние, но тогда
и «в
новолуние» означает нечто бывающее всегда или большей частью; между
тем привходящее идет враз рез с этим. Таким образом, сказано, чти такое
привходящее
и по какой причине оно бывает, а также что науки о нем нет.
{60}
<.....................................>
______________________________________________________________________________________
|